Условия в тылу порой невыносимее, чем на фронте. Почему опытные бойцы уходят из Армии

Жизнь в Армии

«Сильная Армия — залог мира», — пишет на биг-бордах президент и главнокомандующий Петр Порошенко. Согласны. Но Армия — это прежде всего люди, их опыт и знания. За первую половину 2018 года из ВСУ уволилось 11 тысяч контрактников и офицеров. Часто это бойцы с опытом первых горячих лет войны. Одна из причин увольнений — порядки, которые унижают человеческое достоинство в местах постоянной дислокации, на полигонах и в «учебках».

Жизнь в Армии
Жизнь в Армии

Бригада идет на ротацию. Где-то в колонне, где-то железной дорогой. Утомленные люди, утомленная техника — все нуждаются в «ремонте и восстановлении». Но что там дальше по станции загрузки? Там могут встретить хлебом-солью, цветами, оркестром. Радость – это отпуск, возможность побыть дома. Но на этом тыловые радости заканчиваются.

Пункт постоянной дислокации
Пребывание в ППД (пункте постоянной дислокации, на полигоне или в учебном центре – это возвращение в украинскую армию до 2014-го года, а иногда даже и в советскую. Бесконечное количество строений, придирки к форме одежды, проверки от высшего командования, уборка территории и просто куча потраченного времени. И это время не назовешь свободным: за территорию части выходить нельзя, поэтому остается сидеть в казарме и «втыкать» в телефон – на более контрактнику нечего и рассчитывать.

Любой, кому приходилось хоть немного соприкасаться с нашей армией, слышал сакраментальную фразу о том, что каждая строка в уставе написана кровью. Эта фраза превращает служебную книгу на разновидность Священного Писания, мнение об изменениях в котором является грехом и ересью.

Но вместе с тем никто не будет отрицать, что современные уставы ВСУ – это слегка «прокачанные» советские образцы. И в этом — самая большая хиба, потому что весь дух советской армии был построен на общем военном долгу, то есть, на призовые и определенном «классовом» характере войска.

Стоит вспомнить, что недаром поначалу и армия носила звание «рабоче-крестьянской»: это соответствовало и идеологическим установкам, и социальной структуре. Молодые пролетарии и колхозники изучали военную науку под руководством более опытных и образованных командиров. В 90-х украинские офицеры шутили: «Вот армия и опять стала рабоче-крестьянской».

Даже 22-летний лейтенант, не говоря уже о старших командиров, только что после вуза чувствовал над такой публикой преимущество. Поэтому, вооруженный советскими уставами, он мог полностью распоряжаться судьбами вверенного ему бесправного личного состава. «Солдат – бесплатное приложение и автомата», «обезьяны глупые» — говорили о своих подчиненных офицеры уже независимой и демократической Украины.

Главной задачей командира в довоенные времена было занять чем немалую массу людей. В условиях хронического недофинансирования ВСУ выбор был небольшой: строевая подготовка и хозяйственные работы. А когда в подразделении неожиданно появлялся некий «умник», пытавшийся как-то рационализировать монотонный труд, то от командира он обычно слышал: «мне не надо, как быстрее (лучше), мне надо, чтобы вы задолбались». Юмора в этой фразе не так уж много: занять людей при ограниченных ресурсах-действительно задача не из легких.

Теперь, когда подрозделы укомплектованы контрактниками, строевой не муштруют, но перед командирами стоит та же задача: занять чем большое количество народа. В ППД и на полигоне начинается то, что бойцы называют словом «затяги»: жизнь строго по уставу, строгая дисциплина – словом, обычное гарнизонный жизни.

В социальном срезе современная армия – далеко не рабоче-крестьянская: во время войны на контракт ушло немало сознательных патриотов, образованных и мотивированных, которым недостаточно командирских объяснений в стиле «я сказал» и «так надо». И о нарушении своих прав они могут написать в соцсетях, привлечь внимание прессы.

По закону, у контрактника значительно больше прав, чем у срочника: он вообще в пункте постоянной дислокации должно находиться на территории воинской части только в свое рабочее время. А в свободное — спокойно выходить в город, снимать для себя и своей семьи жилье, а в идеале еще и получить от государства квартиру.

В реальности все совсем не так. Части сейчас формируются далеко не по территориальному принципу: то, что 72-я бригада базируется на Киевщине, а 14-и — на Волыни, отнюдь не означает, что они укомплектованы выходцами именно из этих регионов. Возможно, учтен опыт Крыма, когда именно крымские контрактники переходили на сторону оккупанта. Но бойцам от этого не легче.

Получается вот какая ситуация: контрактник возвращается с фронта, но увидеться с семьей он может только во время своего отпуска. Вариант перевезти семью в город, где расположена твоя военная часть – на грани фантастики. В американской армии, например, существует дополнительная надбавка «за разлуку с семьей». У нас же, несмотря на курс на стандарты НАТО, о такой практике даже не говорят.

Природу запретов на выход за пределы части можно объяснить. Не будет разглашением военной тайны, если признать тот факт, что после фронта многим бойцам хочется «оторваться»: погулять-побухать. И это желание вполне естественное, оно даже воспетый в художественных фильмах и литературе.

Понятно, что такой релакс редко завершается без «инцидентов». Поэтому командиры решают, чтобы не будить лихо», просто запретить свободный выход в город. А тех, кто появится изрядно навеселе на территории части, как наказывают «аватаров» — практика тоже, надо признать, далеко не гуманная.

После фронта, где бойцы живут в основном небольшими, хорошо слаженными коллективами, уравниловка и закручивания гаек многих начинает раздражать.

Полигон
Жизнь на полигоне тоже мало кого вдохновляет. Во-первых, быт. Современные комфортные модули для проживания военнослужащих до сих пор остаются в планах. Со скандалами продвигается строительство на полигоне «Широкий лан»: отчеты «почти завершено строительство» чередуются с сообщениями о растратах бюджетных средств и расследования этих растрат.

До сих пор самым распространенным «полигонным» жильем остаются брезентовые палатки. Бойцы месят грязь, рубят дрова и обогреваются «буржуйками». Полигонный комфорт мало чем отличается от фронтовой. Относительно полевых выходов и стрельб, тоже не все так прекрасно, как в бравурных отчетах военного ведомства. В ожидании боекомплект, получение новой техники и просто разрешений «сверху» бойцы могут неделями изнывать от безделья.

Во-вторых, травматизм. В подразделениях, могут сидеть на полигоне местами, падает дисциплина и техника безопасности. К сожалению, не редкость — сообщение о гибели бойцов на полигоне. Недавно взрыв миномета под равным унес жизни трех бойцов. Официальное расследование установило, что причина-двойная зарядка, то есть, нарушение правил безопасности. Весной 2017 — го на полигоне на Харьковщине во время учебных стрельб из БМП погибли двое бойцов, стоявших в оцеплении.

Такие потери демотивируют контрактников значительно больше, чем потери на фронте. Формальный подход к делу в боевых условиях – преступление, и война хорошо этому научила. Однако на полигонах эти уроки вспоминают не всегда. Случается, что измученные гарнизонным бездельем и полигонными буднями бойцы переводятся в подразделения, которые находятся фронте: это своего рода протест против жизни по советским уставам. Так, летом прошлого года целая группа добровольцев перевелась из 54-й бригады в батальон «Донбасс». Этому предшествовал громкий скандал и даже голодание бойцов.

Отдельного внимания заслуживают условия и сроки движения эшелонов: поезд с бойцами и техникой из Западной Украины на тот же «Широкий Лан» может идти несколько суток – как во времена Первой мировой. Для контрактников, стойко переносящих фронтовые будни, товарный вагон с дыркой в полу вместо туалета-вещь не так странная, как просто неприятная. Солдат защищает страну, имеет право требовать к себе должного отношения в тылу, а не путешествовать в «скотовозах». И здесь, как в гражданской жизни, без огласки в соцсетях и давления на командование, дело перевозки личного состава к лучшему не меняется.

«Учэбка»
ВСУ не хватает сержантов и офицеров, а чиновники часто жалуются, что солдаты с боевым опытом не хотят учиться, чтобы двигаться вверх по карьерной лестнице в Армии. «Народ ленивый», — делают вывод чиновники, ответственные за безопасность и развитие Армии. И как такое обучение происходит в реальной жизни?

Во время выхода на ротацию немало бойцов отправляются к учебных центров: повысить квалификацию, получить новую военно-учетную специальность. И здесь рецидивы совка дают о себе знать: занятия могут сводиться к тому, что солдат-срочник с секундомером проверяет, может ли контрактник, который провел на фронте не один год, уложиться в норматив с разборки-сборки автомата. Не уложится – будет минус в зарплате.

Наряды со сбора окурков на территории, бесконечные уборки, обыски тумбочек, когда солдат может получить выговор за позастатутний рулон туалетной бумаги или «избыток» косметических средств (у женщин). И так же: никаких увольнений, выходных – даже когда нет, собственно, занятий по теории, стрельб, полевых выходов и тому подобное. Это не старая цитата из прессы времен советской перестройки, когда часто писали о армейские маразмы. Это реалии ВСУ 2018 года. Так часто происходит обучение новым военным специальностям.

Вся эта совковая муштра или «добровольное нахождение в зоне» (как один курсант описал этот опыт друзьям) заставляет многих энтузиастов задуматься: стоило ли идти на это обучение, если большинство времени тебя гоняют, как срочника, а нового и полезного узнаешь маловато?

«Солдатская почта» работает отлично. Поэтому информация о порядках в «учебках» живо распространяется воинскими частями и демотивирует многих, кто мог бы пойти на учебу, если бы оно не сопровождалось совковыми приемами. ВСУ проводит достаточно хорошую рекламную кампанию. И самый главный принцип успеха заключается в том, чтобы реклама не отличалась от реального положения вещей.

Денег недостаточно
Нельзя сказать, что Армия теряет людей. По состоянию на июль этого года ВСУ привлекли 17 тысяч контрактов. Главное, чтобы эти новые бойцы не разочаровались, ведь картинка на рекламе показывает одно, а реальность – другая.

В Минобороны, тем временем, уверены: люди уходят из войска через низкие зарплаты, стоит их повысить – и проблема решится. Выше часть зарплаты удержат людей от увольнения и зарплаты бойцам нужно повышать постоянно. Но ВСУ в ближайшее десятилетие не сможет конкурировать по зарплатам с частным сектором Украины – если речь идет о квалифицированных офицеров; стран Центральной Европы – если речь идет о простых солдат, куда они легко могут поехать на работу после расторжения контракта.

Однако прогноз генералов кажется слишком самоуверенным: без искоренения советских обычаев и изменения самого подхода к военнослужащим и к их потребностям в тылу, вряд ли можно говорить про сильномотивированное профессиональное войско. Бойцам надо давать нечто большее, чем деньги: чувство достоинства, причастности к большому делу, возможность свободно развивать свои военные таланты.

Интересные новости

Tata в погоне за стальным импортом

fttc-editor

Слепые выстрелы ответственности за банкротства банков

fttc-auth

Зарплаты депутатов Верховной Рады Украины 2016 — 2017: сколько получают нардепы?

fttc-editor

Оставить комментарий