Памва Беринда — символическая фигура Галичины

Памва Беринда

17 октября в Самборском педагогическом колледже им. И. Филипчака состоялась Всеукраинская научно-практическая конференция, посвященная выдающейся личности древней украинской культуры: «Феномен Памвы Беринды сквозь призму его эпохи: лингвистические и историко-культурологические толкования».

Памва Беринда
Памва Беринда

Это была первая научная конференция в истории украинской науки, специально посвященная фигуре Памвы Беринды. Самбор не случайно стал центром проведения конференции, ведь известно, что П. Беринда, очевидно, происходил из с.Чайковичи или его окрестностей, поскольку фамилия Беринда и до сих пор распространена в этой местности. За то, что биография Памвы (светское имя — Павел) Беринды (бл. 1555-1632 гг.) является почти неизвестной (выдающийся автор ничего не сообщал о своей жизни, а официальных документов о нем сохранилось мало), то разные ученые делали лишь предположения о его происхождении.

Попытка академической актуализации фигуры п. Беринды и его наследия весьма похвальны, поскольку сама эпоха конца XVI — го-начала XVII в. и ее культурно-идеологические достижения являются чрезвычайно значимыми и вечно «питательными» для украинской нации. Памва Беринда тогда оказался в самом эпицентре грандиозного идейно-религиозного, так и культурно-эстетического коловорота, который сменил духовно-интеллектуальная жизнь украинской нации, породил масштабные цивилизационные тенденции, которые впоследствии изменили лицо всей Восточной Европы.

Вследствие постепенного прихода идей Ренессанса и гуманизма на восток Европы, после Люблинской унии 1669 года, по которой большие просторы Украины — Волынь, Полесье, Подолье, Киевщина, Северщина — вошли в состав Речи Посполитой, в русском обществе забурлили процессы индивидуального и гражданского самоутверждения, активных религиозно-конфессиональных преобразований, углубления этнического самосознания. Украина оказалась перед большим вызовом, по историософской теории А. Дж. Тойнби, который означал для нее наступление светской идеологии гуманизма, религиозных идей католицизма и протестантизма, большой политической преимущества польской шляхты, тогда очень воинственной и перейнятої духом экспансии, означал приход новых правовых, социальных, хозяйственных, этнических отношений, стимулированных идеями рационализма и сциєнтизму в духе Ренессанса, Контрреформации, нового империализма в духе западноевропейской сознания конкистадорства.

Центральным регионом, который принял этот вызов и сам пробудился к большой культуротворческой и нацтворческой работе, стала Галичина. На то время это был наиболее окцидентализованый регион Украины, в нем уже загорелась новая среднеевропейская сознание и ментальность, и поэтому именно он стал своеобразной «лабораторией цивилизационной перестройки всей Украины за моделями Средней Европы.

К слову, город Самбор тогда играло не последнюю роль в этих процессах, по крайней мере, в XVI веке. в нем родился латиноязычный поэт и гуманист Григорий Чуй-Русин (Самбирчик), здесь действовала братская школа, кипела церковная жизнь; на Самборщине родилось казацкие гетманы П. Сагайдачный и М. Жмайло. В общем Семибоярщина принадлежала к культурной зоны древнего города Перемышля, которое тогда сыграло чрезвычайную роль в подъеме культуры и самосознания украинства.

Через среднеевропейскую сознание украинцы становились все более дисциплинированными в гражданском смысле, открытыми до западных духовных и культурных веяний, более нацеленными на творчество и интеллектуальную активность. Как не парадоксально, но переход значительной части этнических украинских земель в состав единой Речи Посполитой из-под юрисдикции Литвы, Великого Княжества Литовского, которое отныне сосредоточилось, в основном, на землях теперешней Беларуси, под юрисдикцию Варшавы породил позитивные процессы для русского народа, который перед тем, в XIV— начале XVI в., находился преимущественно в состоянии самоуспокоения, исторической пассивности (И. Франко).

Теперь же украинство встал перед наплывом огромной массы гордо польского рыцарства, польской урбанистической культуры ренессансного типа, которая переживала свой период особенного подъема, перед наступлением хорошо организованных католических орденов, школ и коллегий, перед интеллектуальными атаками дерзких и высокомерных протестантов, которые приносили на ортодоксальный восток Европы идеи свободы личности, свободной беседы с Богом, заинтересованность новыми научными теориями, учили переводить Священное Писание на родных языках.

Десятки и сотни тысяч украинцев были будто вырваны из уютного мира традиции и поставленные перед чем-то Величественным, Сложным, Многоцветным. И в ответ патриархальный мир поствизантийской Руси зашевелился новыми событиями и тенденциями: к все более широким интересам западной культурой, к открытию книжности и книгопечатания, к образовательным самоорганизациям, интеллектуальным диспутам и воинственным порывам.

Решающим событием стала Уния 1596 года и общие процессы в удильности, которые начали стимулировать одновременно и польские церковные и политические высшие круги, и верхушка русской Православной церкви, которая осознала потребность в коренной реформации своей Церкви и церковной жизни простонародья через абсолютную отсталость византийско-православных традиций.

Сначала активность проуновских интеллектуалов Церкви Ипатия Потия, Михаила Рогозы, Вельямина Рутского, Иосафата Кунцевича — победила и удалось создать качественную Уновскую Церковь на Берестейском соборе 1596-го, которая быстро начала развиваться и распространять свое влияние, особенно успешными были его действия и миссия в Беларуси.

Однако этот вызов породил себе антитезу — православную оборону и контратаку. Это стало самым мощным идейно-нравственным и культурно-интеллектуальным столкновением эпохи, которая закончилась длительными и кровавыми войнами Хмельнитчины и эпохи руины. Появились «две Руси», которые ненавидели друг друга, которые по-разному смотрели на будущее Украины: если униаты видели Русь окцидентализированную, просвеченную, в кругу обновленной постренесанской Европы, то православные, под влиянием греческих церковников, начали питать видение «единого православного мира», несмотря на то, что этот мир был тогда почти иллюзией из-за того, что все православные страны, кроме Московии, находились под властью мусульман или католиков.

В конце XVI в. православные стали объединяться и творить, часто по католическим образцам (например, братству), различные действенные формы культурной самоорганизации. Здесь лидерами стали три главные общественные категории: русская аристократия и шляхта во главе с князем К.Острожским, часть высшего церковного клира и мещанство нескольких самых развитых городов — Львова, Перемышля, Луцка, Острога, Каменец, Киев. Так появились со своими кружками богословов и ученых, типографиями и школами Острожская коллегия (академия), целый ряд городских братств во главе с Львовским Ставропигийским братством, несколько типографий под эгидой состоятельных православных, Киевская братская школа (будущая Киево-Могилянская академия), появилась большая группа новых интеллектуалов–церковников и культурников, — братья Стефан и Лаврентий Зизании, Герасим и Мелетий Смотрицкая, Демьян Наливайко, Иван Вышенский, Юрий Рогатинець, Христофор Филарет, Захария Копыстенский, Тарасий Земка, Иов Борецкий, Елисей Плетенецкий, Касиян Сакович и др., развернули широкую агитацию за возвращение к исконно православных традиций, против католичества, против прихода новых идей.

Следовательно, большая часть украинства начала строить национальную идентичность на сугубо православной традиции, на концепции сопротивления западным культурным веяниям. Особенно усилились позиции православных, когда запорожские казаки — новая политическая сила — во главе с гетманом П. Конашевичем-Сагайдачным активно поддержали «православный ренессанс». Понятно, что эти фанатики православия не осознавали тогда, что они все вместе толкают страну и народ в великую цивилизационную ловушку — в объятия православной Московии, которая как раз переживала период трансформации и нового подъема. Даже больше: в среде православных зародилась идейная тенденция первой фразы украинского москвофильства, лидером которой стал галичанин, митрополит Иов Борецкий (эту тему на конференция ярко описала Ирина Фарион).

Это если двумя следующими фразами развития москвофильства считать галицкий москвофильский движение XIX века. и национал-коммунизм Приднепровья ХХ века. В такой форме православная идеология стала злым роком для Украины, который повел ее к тяжелой поражения освободительных идей после Бы. Хмельницкого и до появления патологической малороссийской ментальности в обществе.

П. Беринда был тем сознательным «простым» украинцем, который полной грудью вдохнул в себя свежий и бодрый воздух национального подъема кон. XVI века. Ведь, получив образование в Львовской братской школе, он с особым чувством восхищения присоединился к культурнического движения православных. Сначала работал под покровительством аристократов и князей Церкви братьев Балабановых — Федора и Гедеона, которые имели свои типографии в Стрятине и Крылосе (Галичский р-н Ивано-Франковской обл.), где проявил себя как редактор, гравер, выдал три церковные книги: «Божественная литургия» (1604), «Молитвенник» (1606) и «Евангелие учительна» (1606). Какое-то время П. Беринда жил в Перемышльского епископа Михаила Копистенского, и что интересно, написал родовид Копистенских.

После смерти обоих меценатов вернулся во Львов, постригся в монахи под именем Памва (вариант — Памво), в продолжении 1613-1619 гг. там преподавал в братской школе. 1616-го написал сборник стихов «На Рождество Господа Бога», посвященную православному епископу Иеремии Тисаровскому. Эти произведения интересны тем, что в них впервые появляются слова из живой разговорной речи автора.

На то время П. Беринда завоевал себе авторитет как книгопечатник, художник, научитель и его специально пригласил в Киев архимандрит Киево-Печерской лавры Елисей Плетеницкий, также галичанин по происхождению. Это было время, когда Православная Церковь выходила на решающий этап своего возвышения, поэтому талантливый филолог оказался на гребне ее культурных и идейных успехов. М. Грушевский называл этот случай влияния галичан на общероссийские культурно-церковные процессы «первым нашествием» галичан на Киев, которое оформило духовно-национальное единство украинского пространства. П.Берында издает и пишет предисловия в трех знаковых книг — «Анфологиона», (1619), «Номоканона» (1620) и «Триодиона» (1627). Он становится знаменитым как переводчик, преподает в Киевской братской школе. 1620 года лично Патриарх Константинопольский Феофан придает ему звание протосингела (помощника по стратегическим вопросам), что свидетельствует об особой роли П. Беринды в кругу киевских православных интеллектуалов. Впоследствии он даже стал архитипографом (руководителем) Киево-Печерской типографии.

Наибольшим трудом п. Беринды является его «Лексикон словеноросский» (1627), который стал колоссальным культурно-филологическим событием эпохи. Здесь проявился его талант как полиглота, лексикогарфа, мыслителя, поскольку толковые статьи до слов, послесловие и предисловие содержат целый ряд этимологических, культурологических, богословских размышлений автора. Этот словарь писался как продолжение определенной лексикографической традиции: уже существовали «Лексис» (1580-е гг.) неизвестного автора и «Лексис сиречь речения, вкратци собрани и из словенского языка не простой русский диялект истолковани» (1596) Лаврентия Зизания, еще одного из знаменитых галичан той эпохи.

«Лексикон» П.Беринды содержал около 7 000 слов и был вдвое больше «Лексис» Л. Зизания. Он состоял из двух частей: в первой было толкование церковнославянских слов староукраинском языке, а во второй автор подал разнообразные этимологические объяснения весомых и редких слов, их углубленное прочтение. Это был не только словарь, но и своеобразный идейно-филологический манифест украинской (русской) своеобразия, самоидентификации, программа культурологической труда. Это была попытка вывести староукраинский язык на международный культурный кон, утвердить ее самоценность и равноправие среди круга мировых язык. Автор будто любуется выразительностью родного языка, глубинными смыслами и своеобразием его лексики. «Лексикон» получил международное научное звучание: он повлиял на развитие лексикографии Российской империи, Румынии (в этой стране украинский литературно-книжный язык развивалась до конца XVII в.), Польши. В церковной среде России «Лексикон» функционировал еще и в XIX в.

Усилия Памвы Беринды отражают цивилизационную картину Украины, иногда неосознаваемую нами и невидимую, в которой западные (католические) и восточные (византийско-православные) воздействия переплетаются. Цивилизационный разлом прошел, можно сказать, по самому сердцу украинства. Духовные, интеллектуальные, культурно-эстетические интенции, которые проводили, часто освоены только эмоциями, наши деятели Церкви и культуры, часто тянули Украину в разные стороны, розшарпували ее ментальные основы, дезорганизовали социально и национально.

П. Беринда был одним из тех церковных деятелей, которые больше отдавались религиозно-конфессиональной программе, не чувствуя национальной основы украинства. В этом заключалась самая большая трагическое противоречие и проблема эпохи конца XVI-начала XVII вв.: национальная идеология украинцев была еще недоработанной, непрочной, неосведомленной, потому как приоритет они часто выбирали православный космополитизм (теперь они так же выбирают либеральный космополитизм как якобы залог лучшей жизни по западным стандартам), игнорируя принципы национальной мироздания.

Поэтому уже ближайшие последователи П. Беринды легко пошли служить духовно и идейно Москве, потому что «она единоверная» (крупнейшие культурники второй половины XVII века. — от Лазаря Барановича до Феофана Прокоповича — уже были духовными «москвофилами»). За это впоследствии миллионы украинцев поплатились ужасами Руины и системного террора со стороны Империи в XVII—XVIII вв., двумя веками рабства и унижений вплоть до начала ХХ века.

П. Беринда был сыном своей эпохи и сросся своими эмоциями с порывами своей еще настолько разбитой и еще так охваченной хаосом молодой нации. Его филологический подвиг стал примером высокого служения и благородного интеллектуального стремления, которое Иван Франко считал высочайшим признаком исторического горение нации. И этот подвиг мы должны углублять и переосмысливать для науки будущих поколений, учиться на его открытиях и проникаться его вдохновениями.

Интересные новости

Елена Драган любит Ялту и роскошь за стенами ГПУ

the-fttc-edit

Демчак попал под следствие из-за аферы с РВС Банк?

fttc-editor

Бизнес-омбудсмен: быстрее всего жалобы предпринимателей решает Налоговая и Минюст, хуже всех — Прокуратура и МВД

fttc-editor

Оставить комментарий