Европа возвращается к национализму. Почему?

Европа

Последние парламентские выборы в Швеции показали беспрецедентный результат: правые «Шведские демократы» получили реальную возможность влиять на политику страны, одержав рекордные для себя 18% голосов. Зато правящая Социал-демократическая партия показала худший результат за последние 100 лет. Между тем, усиление позиций правых сил с недавних пор заметно и в других странах Европы, в частности Польши, Венгрии, Австрии и Германии.

Европа
Европа

В чем заключаются причины стремительной радикализации Европы и какими могут быть последствия деятельности правых в странах Запада? Об этом наш корреспондент спросил у руководителя Научно-идеологического центра имени Д. Донцова Олега Багана, политолога, доцента КНУ им. Т. Шевченко Петра Олещука, председателя ОУН Богдана Червака и директора центра » Украинские студии стратегических исследований Юрия Сиротюка.

Почему Европа стремительно «правеет»?

Петр Олещук:
Сегодня европейская цивилизация столкнулась с очень непростыми проблемами. Это связано с миграцией, с сохранением европейской идентичности и привычного для европейцев уклада жизни. Зато политические силы, которые до сих пор правили в Европе, оказались идеологически не готовы к этим вызовам. Идеологическая парадигма тех же социал-демократов, или либеральных демократов в принципе не дает объяснения, как исходить из этой ситуации. Они лишь говорят о том, что «все люди равны». Но проблема в другом. Значительная часть действий людей мотивирована социокультурными факторами. А как раз социокультурные моменты из идеологических доктрин либеральных политических сил фактически исключены. Поэтому они могут только говорить, что надо принимать мигрантов в свое общество и каким образом их интегрировать. Но реально эти мигранты не интегрируются.

Как следствие, образуются такие себе гетто, когда люди живут в обществе, но при этом пренебрегают его законами и ценностями. И это усиливает внимание к ценностной самоидентификации европейских граждан. Люди сталкиваются с тем, чего они не понимают. Это порождает страх. А страх порождает поиск ответов. Левые этих ответов не дают, они предлагают просто игнорировать проблему. Как показывает опыт, игнор проблемы не приводит к ее решению. Именно поэтому европейское общество начинает искать ответы среди правых.

Олег Баган:
Выборы в Швеции-это, безусловно, очень яркий показатель правой идейно-политической тенденции последнего десятилетия, ведь «пробило » самую стабильную, самую либеральную, самую гарантироанную относительно политики мультикультурализма страну Европы. Это говорит о серьезных сдвигах в сознании западного общества.

Юрий Сиротюк:
В Европе появилось огромное недоверие к нынешним политическим элитам, ведь их глобализм и ливацкий либерализм начали угрожать основам национальной безопасности.Швеция, например, была самой либеральной страной в отношении мигрантов. Любой человек, который попадал в Швецию и говорил, что его преследуют на родине, получал огромные социальные гарантии, всяческие преференции и даже жилье. До сих пор считалось, что эти люди быстро станут частью сильного шведского общества. Однако время показало обратное.

Политические элиты при власти закрывали на это глаза, потому что бессмысленно верили в политику так называемого мультикультурализма. Зато глобализм, который они проповедовали, привел к тому, что Европа с континента наций превратилась в месиво, которое действует из логики бюркратичных интересов, а не интересов наций. Поэтому в Европе случился кризис традиционных политических партий и возникла потребность сменить их на новые политсилы, способные адекватно ответить на вызовы.

Олег Баган:
Вместе с тем, пока трудно говорить о целостном мировоззренческом перевороте к консервативно-националистическим ценностям на Западе. Прежде всего нынешний поворот вправо обусловлен очевидным провалом политики мультикультурализма, когда Европу и Америку наводняют уже миллионы переселенцев из Африки и Азии, в большой степени мусульмане, которые очень настороженно относятся к западной цивилизации и ее ценностей. Теперь оказалось, что иммигранты, прожив на Западе даже 30-40 лет, совершенно не хотят интегрироваться в западные общества: они строят свои храмы, создают школы, культурно-общественные центры, которые существуют как изолированные анклавы среди западных обществ.

Вот недавно я встретил свою бывшую коллегу, которая живет в центре Вены. Ее зять, богата и со связями человек, твердо заявил: продаем свое элитное жилье и покупаем дом за 100 км за Веной, в селе. Почему? Потому, что их квартал в Вене тотально заселен африканцами и мусульманами, через их специфическую, часто агрессивное поведение жить в городе некомфортно, даже страшно. Для женщины это трагедия: она, пенсионерка, не хочет жить в чужой стране в изолированном доме среди леса, без городского культурного контекста. И так массово на Западе миллионы людей страдают из-за переселенцев; жилье дешевеет и обесценивается, где эти иммигранты живут гуще; часто это оборачивается материальными провалами; в обществе постоянно ощущается напряжение, нарастают закрытые и открытые конфликты, и тому подобное.

Сейчас либеральные политтехнологи и пропагандисты критическую реакцию на наплыв иммигрантов называют «популизмом», то есть попыткой некоторых сред с целью дешевой популярности обострить ситуацию, которая якобы является безоблачной. Это не так. Западная цивилизация, отрекшись от строительных, живых идей консерватизма и национализма, оказалась бессильной и беззащитной перед тем страшным явлением, которое она сама взрастила – перед агрессивным наступлением людей третьего мира. У западноевропейцев нет ни консервативного чувство ответственности и порядка, ни националистического волюнтаризма, чтобы эту проблему решить. Поэтому появляются ультраправые, часто экстремистские партии, которые предлагают быстрые решения. И это начинает нравиться избирателю.

Богдан Червак:
Либеральные среды размывают идентичность европейских наций и государств. Под угрозу попадает их самобытность, соборность и территориальная целостность. Зато национализм является здоровой естественной реакцией на это – он спасает Европу. И так исторически: как только появляется угроза – на помощь зовут националистов.

Почему это «стать правее» началось в Европе именно сейчас?

Олег Баган:
Дала «трещину» послевоенная политика и стратегия Запада на воспитание абсолютно космополитического, прагматичного, плюралистического общества, а это было генеральной целью либералов, которые тотально победили на Западе после 1945 г. Вторая мировая война была, по сути, колоссальной всепланетарною битвой либерализма с консерватизмом за право определять приоритеты цивилизационного развития мира, такая себе «решающая битва гигантов с титанами», по греческой мифологии. Либералы победили, использовав как пушечное мясо гигантский человеческий ресурс скомунизованного, то есть до предела спримитизироанного, общества Российской империи под названием «СССР». Но они понимали, что преодолены «титаны», то есть европейский консерватизм и национализм, всегда могут возродиться в полной силе, потому что вырастают и питаются органическими (настаиваю на этом слове!) соками народов. Поэтому в западной идеологии, образовательной политике, пропаганде, политике была разработана комплексная и очень эффективная программа разрушения, ценностно-идейной дискредитации и предотвращения проявлений этого возможного возрождения правых идеологий.

В чем заключалась эта «программа разрушения»?

Олег Баган:
Западные общества умышленно были втянуты либеральными элитами в сплошной практицизм и материализм социального мышления (а это убивает Душу нации); была проведена тихая, но настойчивая, работа на сплошную атеизации (это лишает народы любого идеализма); на всех уровнях научно-образовательной жизни людей учили, что традиция – это плохо, что она якобы тормозит развитие обществ, поэтому в образовании история, как и гуманитаристика в целом, где-то прячется на задний план (это лелеяло западный нигилизм, квинтэссенцией которого является современная философия и культурные теории постмодернизма, который учит человека быть только эгоистичной тварью, но образованным; нечто подобное сейчас осуществляется в украинском образовании, спешно перестраивается по западным моделям – мол, следуем передовой финский опыт: кто доказал, что он передовой?); слово и понятие «нация» стало означать на Западе что-то очень плохое, такой себе атавизм, и вместо националистической солидарности была предложена солидарность прагматично-космополитическая, когда люди объединяются и взаимодействуют только ради того, чтобы удобнее и еще сытее жить (либералы покупают народы, как сатана пробовал купить Христа, соблазном большого сытости, богатства – ведь это евангельское предостережение является предостережением навеки); отсюда идет либеральная теория мультикультурности, то есть умышленного смешения народов и культур, такое себе созидания «нового Вавилона», чтобы постоянно и на социальном уровне прибивать проявления национализма (именно поэтому в Европе и Америке появились эти толпы африканцев, мусульман и азиатов, чтобы постоянно напоминать западной, некогда гордой своим происхождением человеку: «Гасите свои национально-расовые эмоции, терпите их, совершенно других!»).

Какое следствие принесла эта «программа»?

Олег Баган:
Приниженные с помощью массовой пропаганды в мозги миллионов людей, эти идеи превращают западные общества на безвольные, бездеятельные, погруженные в меркантилизм, успокоенные невиданной сытостью и комфортом социальные месива народов, которых постоянно воспитывают в духе релятивизма (убежденности, что никаких истин не существует, что все относительно – это центральная идеологема либерализма, которая позволяет видоизменять общественный мир в хаос, которым могут управлять только деньги и деньги им управляют), в духе пацифизма-гуманизма (это когда Христова заповедь Любви и Добра подменяется идеей всетолерантности, с затиранием острых граней разницы между Добром и Злом; в Украине этой теории очень умело занимается, например, вице-ректор УКУ Мирослав Маринович, который до виртуозности «набил руку» в мастерстве подменять христианские ценности либералистическими), в духе прогрессизма, когда главной целью человеческой цивилизации провозглашается умение накапливать материальные богатства и развивать передовые технологии (это ослепляет людей, делает их черствыми к духовности и искусств, культуры: недавно в Фейсбуке встретил фото, на котором группа детей в музее неотрывно смотрит в свои смартфоны, а рядом на стенах висят прекрасные картины художников-классиков, но дети этих картин и красоты не видят!).

Итак, западный мир, а теперь этим путем идет и Центрально-Восточная, когда «социалистическая», Европа, на очень глубинном уровне воспитанный по-либералистичному. Специально употребляю слово «либералистический» вместо «либеральный», потому что это уже не либеральная идеология ХІХ в. с ее большими идеями свободы личности, широких демократических прав, свободы слова, плюрализма мысли, и тому подобное. Это своеобразная эрзацидеология, с крупными примесями социал-демократизма, неомарксизма, анархизма; ей не идет речь о формировании общества на твердых идейных принципах, ей речь идет о спекуляции принципами и посредством этого получения постоянного преимущества над другими политическими лагерями (ибо кто хитрит, тот выигрывает!). Поэтому западная цивилизация, несмотря на все свои успехи и преимущества, такая фальшивая, она живет по принципу «торговать можно и с каннибалами»: можно одновременно возмущаться, что где-то в Иране или где-нибудь еще ограничили «права человека» одного гомосексуалиста и за это блокировать эту страну на международном уровне и тут же вести переговоры с В.Путиным как с равным партнером, который в 1999-2002 гг. убил сотни тысяч чеченцев – ничего страшного!

Петр Олещук:
Либеральная идеология не может справиться с вызовами, которые она вызвала своей деятельностью, а это приводит к радикализации общества. Одновременно с усилением правых начинают усиливаться радикальные левые, которые резко не принимают все традиционное. А это ведет к образованию радикального политического дискурса на замену теперешнему умеренному.

Какова «история» либерализма в Европе?

Олег Баган:
Либерализм наступал и имел большие успехи в Европе и Северной Америке от конца ХVІІІ В. — победа революции и поста США и победа Великой Французской революции. В последней трети ХІХ в. демократия овладела почти все страны Европы, даже там, где хранились монархии — в Германии, Австро-Венгрии, Испании-происходили демократические выборы, продолжались процессы либерализации и модернизации обществ. И тогда впервые Запад оказался перед вызовом: стало очевидным, что либеральная демократия воспитывает нового плебея, человека сплошь прагматичную, только потребительскую, бесчестную, что начали приходить в упадок великие идеалы и ценности Европы: духовный идеализм (христианство), благородная этика, чувства героики и национальной ответственности, сознание иерархии, принципы личной ответственности, и тому подобное. Так пола формироваться т. «массовистская цивилизация», эпоха масс, в которой слепой силой истории становится примитивная, потребительская, акультурная человеческая масса «

Первыми просигнализировали об этих угрозах великие философы Запада: Гартман, Ницше, Дильтай, Шелер, Доносо-Кортес, Лебон, Моска, Парето, Фереро, Зомбарт, Честертон, впоследствии Ортега-и-Гасет, Шпенглер, Тойнби, Мора, Баре и др. Вспомним, хотя бы идеи труда Шпенглера «Закат Запада» или «Бунт масс» Ортеги-и-Гасета. На их идеях зародился новый консерватизм и новый национализм, в науке они получили названия «консервативный революционализм» и «волевой (интегральный) национализм». Началась критическая интеллектуальная реакция на успехи либеральной демократии в европейских элитах, впоследствии начали формироваться различные среды, которые выступали за погамування либерального нигилизма, охлократизму (когда странами правят с помощью примитивных и отупелых масс) и олигархизма (когда странами правят с помощью больших денег, как сейчас в Украине). Однако этом контрнаступления европейского консерватизма и национализма помешала 1-я Мировая война (считаю, как и многие историки, что война как раз была развязана, чтобы помешать возвращению к решающих воздействий консерваторов и националистов, ибо кто может объяснить, ради чего велась эта бойня (погибло свыше 20 млн. людей)? Какими были ее цели? Чем мотивировались, кроме элементарных зависти и интриг, правящие круги?).

После войны консерватизм и национализм выступили еще с большей силой: к 1939 г. они победили в большинстве европейских государств. Поэтому финансово-плутократичные центры либералов взялись за программу полной дискредитации правых идеологий и движений. Для этого они использовали немецкий национал-социализм – очень агрессивный, воинственный, мобилизован и категоричен движение. Существует даже версия, что от самого начала национал-социализм под руководством Гитлера был создан и стимулированный как отталкивающая форма правого движения, по крайней мере на это указывают его невероятные первые успехи, как будто кто-то подталкивал это движение. Все правые режимы Европы – Муссолини в Италии, Хорти в Венгрии, Салазара в Португалии, Франко в Испании, Пилсудского в Польше, Антонеску в Румынии, и тому подобное – были разновидностями консерватизма и национализма, перемешанными в соответствии с спецификациями своих стран. Поэтому ошибочно объединять их в рамках какой-то одной идеологии «фашизма».

Немецкий же национал-социализм как раз меньше всего был завязан на консерватизме-национализме, это была откровенно империалистическая, диктаторско-тоталитарная идеология, которая широко использовала левые масовистско-прагматические и прогрессистские идеи социализма (тотальная перестройка общества, технологические достижения – в эпицентре, бездумный коллективизм, гигантские хозяйственные проекты – автобаны, производственные мегакомплексы). Об этом очень хорошо написал в своей книге «Европа. История» знаменитый Норман Дейвис, выведя главные 18 принципов национал-социализма, из которых видно, что это ни не истинный консерватизм, ни национализм.

Две главные идеи, которые успешно использовали нацисты, это традиционный и очень мощный немецкий этатизм (культ государства, твердая дисциплина в ней, ведь немцы от глубин Средневековья постоянно творили великие империи) и шовинизм-расизм (немцы на протяжении тысячелетий жили преимущественно на незащищенных равнинах (как и русские, к слову) и единственным залогом выдержки в них была последовательная и убежденная ненависть к соседям: вспомним, какие акции массово геноцида на протяжении XXI—XIV вв. творили немцы в отношении западных славян и балтийских народов!).

Поэтому 2-а Мировая война, которую развязал этот чрезвычайно агрессивный, милитаристский движение, была использована либеральными центрами, которые тогда уверенно контролировали потоки финансов, информации и дипломатии на планете, для полной дискредитации консерватизма-национализма. Об этом довольно много написано в историографии, но этого нет в школьных и университетских учебниках по истории (история всегда была и будет полем и средством для манипуляций человеческим сознанием). Кто-то невидимый постоянно подталкивал немецкие власти в оккупированных странах до еще больших жестокостей и преступлений, хоть этого и не требовала текущая политическая ситуация, причем часто в нелепых, демонстративных преступлений и массовых убийств.

Самый Известный – Холокост. Зачем было в 1942 (именно тогда было принято это решение) убивать миллионы евреев, когда всем после Сталинградской битвы становилось ясно, на чьи чаши перекатывается победа в Мировой войне? Что интересно (мне об этом рассказывали очевидцы этих событий), евреи осознавали, что международные либеральные плутократичные центры принесли их в жертву ради будущей победы над консерватизмом-национализмом, и поэтому массово покорно шли на казни: картина, когда один кривой немец с автоматом мог вести на казнь 1-2 тыс. евреев, а те даже не пробовали убегать (хотя могли просто затоптать его через свое количество), была типичной во время Холокоста.

Иначе говоря, национал-социализм со своей агрессивностью стал орудием в чужих руках, которые через своих агентов влияния постоянно стимулировали новые и новые акции бездумной и безумной жестокости, кровавых бань, чтобы навсегда скомпрометировать право-консервативную идеологию (нацистов, разумеется, всегда подавали как 100-процентных «правых», хоть они такими, как мы выяснили, не были). Теперь вспомните, как целый ряд нацистских ультрапреступников – от Мартина Бормана, правой руки Гитлера, к райхскомиссара Украины Коха, который с тупостью кровавого мясника «гамував» наш край и этим стимулировал повстанческое движение, – была или вполне помилована после войны, или осуждена на незначительные сроки, после которых те счастливо и спокойно дожили до смерти в безопасных местах. Почему? На этот вопрос официальная историография не дает ответа…

И какое следствие из этого мы видим в настоящем?

Олег Баган:
Сегодня каждый школьник в Европе и Северной Америке заканчивает школу с такой «закругленной» парадигмой оценок в голове: «Величайшие преступления в истории человечества совершили нацисты, а нацисты в своих идеях руководствовались принципами традиционализма (как консеваторы) и любви к нации (как националисты), значит никогда не надо ориентироваться в жизни и политике именно на эти принципы». Круг изоляции западно-христианской цивилизации от консерватизма-национализма завершилось.

Поэтому нынешний прорыв правых в Европе, которые становятся или властными (как в Венгрии и Польше), или влиятельными (во Франции, Австрии, Словакии, Чехии, теперь в Швеции), силами, является негативной реакцией на это длительное и разрушительное, как теперь выяснилось, доминирования либерализма в европейской политике. Однако эта тенденция имеет экстремистское содержание и характер, потому что на Западе нет традиции консервативного и националистического движения – она дискредитирована. Поэтому в проводе этих движений появляются, действительно, популисты, которые подхватывают популярные лозунги, и поэтому эти люди так легко идут на сотрудничество с Россией Путина, потому что они думают, что она также «права» и «антилиберальная»; они просто не привыкли «копать» глубже, то есть думать и анализировать.

Так успех правых в Европе – это хорошо или плохо?

Богдан Червак:
Я бы не восхищался этим. Правые силы в Европе не раз показали, что они не являются союзниками Украины. В отношении к нам они-шовинисты. Украинский национализм в этом случае является оригинальным. Он не может отождествляться с любым национализмом другого государства, ибо то, что для нас дорогое, то, что мы, националисты, отстаиваем, – важное для Украины и враждебно национализма европейских государств.

Юрий Сиротюк:
Не стоит замыливать себе глаза, потому что не бывает интернационала националистов. Европейские националисты очень часто являются пророссийскими и пропутинскими, а большинство из них враждебно настроены к независимой Украине. Приход к власти националистов в любой стране означает то, что они интересы своей нации ставят выше глобализационные интересы каких «союзов». Поэтому эти страны будут больше закрываться и больше лелеять идентичность.

Олег Баган:
Не надо очень радоваться тому, что в Европе, мол, начался «право-консервативный ренессанс», «ренессанс правдивых национализмов». Да не есть.

Во-первых, Европа не в состоянии морально, духовно, идеологически принять право-консервативные идеи и ценности, потому что она основательно разрушена диким антитрадиционализмом, атеизмом (в европейских элитах просто существует ненависть к христианству), фанатичным космополитизмом и материализмом. Европейцы живут очень сито и очень богато, комфортно и это делает их пассивными (вспомним об искушении Сатаны). Поэтому не стоит ожидать, что вскоре Европа мобилизуется, чтобы перестроить свою жизнь. Тем более, что большинство главных СМИ, большинство университетов, научных, политологических центров контролируют либералы, которые, разумеется, в случае опасности для себя, «исправят» в нужную сторону мышление и сознание европейцев. Ведь на вес истории положен слишком дорогой товар-финансовую сеть планеты, над которой либеральный капитализм работал от ХІХ в.

Во-вторых, не может быть «интернационала национализмов», как был коммунистический или является социалистический интернационал. Национализм не является программно-управленческой идеологией, как другие идеологии – социал-демократии, либерализма, христианской демократии. Он является морально-культурной идеологией с выработки системы защиты и развития национальной идентичности определенного этнического общества. То есть он подбирает себе какие-то формы хозяйствования, регулирования социальных отношений, державобудівництва, и тому подобное, в зависимости от конкретной исторической специфики бытия определенной нации. Национализм прежде всего заботится о духовном, культурном, личностном росте нации, считая, что материальное приложится.

Поэтому либералы и левые всегда коварно критикуют националистов за «отсутствие экономической программы». При этом они хорошо знают, но публично никогда не говорят о том, что именно благодаря национализму (то есть большой моральной ответственности обществ) и благодаря консерватизму (то есть большой дисциплинированности обществ) произошли все «экономические чуда» в Европе. Иначе говоря, национализм и консерватизм создают в народах ту этику, на основе которой возможны большие хозяйственно-производственные успехи определенных стран.

Посмотрите на карту мира: бедными являются те общества, которые или совершенно не переживали исторических состояний национализма, или им это кто-то обрывал (ближайший пример – наша бедная ненька Украина). Крупнейшее экономическое чудо света-Сингапур-построенное на конфуцианско-даосистской национальной этике Китая, которая предусматривает абсолютную дисциплину социума: начальство сказало-народ сделал. Еще иначе говоря, без национальной революции в народе невозможна качественная социальная революция. Закономерно, что между различными национализмами существует постоянная конфликтность, потому что националистам одной страны легче договориться с либералами или социал-демократами соседней страны, чем с такими же националистами, которые хорошо знают, что такое сила в истории и как защищать национальные интересы. Поэтому международное объединение националистов осуществить невозможно.

Самый свежий пример – Венгрия или Польша: их националисты хорошо понимают, за счет чего они могут укреплять свои нации – это воспитание твердости в принципах, наступательности, боевитости, категоричности; либерально-демократическая фразеология им служит разве что для маскировки своих действий, для отвлечения внимания, втягивание других, в частности украинцев, в какие-то ненужные многословные дебаты; главные у них – выстраивание широких и системных наступательных стратегий на всех фронтах. Украина, втягиваясь в «либерально-демократические» дискуссии, то есть доказывая, что это конституционно – учить венгерских детей в Украине украинского языка, и тому подобное, и не слушая собственных националистов, регулярно проигрывает в этом противостоянии. Зато проблемы венгерского меньшинства в Закарпатье, румынского меньшинства на Буковине, польской политики памяти в Галичине и Волыни можно быстро решить, если включить логику национализма и применить принципы его политического поведения. Так какое может быть понимание и солидарность между национализмами разных стран?

Какими могут быть последствия этого «стать правее» Европы, в частности для Украины?

Петр Олещук:
Сегодня правые силы взаимодействуют для противодействия общей угрозе в лице либералов и социал-демократов, которые несут угрозу для традиционного строя. Но проблема в том, что правые сегодня неоднородны. Это и националисты, и традиционалисты, и христианские консерваторы, и даже регионалисты и разнообразные сепаратисты. Им на самом деле довольно трудно поладить между собой. Единственное, что их объединяет, это то, что они выступают за традиционные ценности. Но это достаточно шаткая платформа, чтобы объединиться, поэтому не исключено, что политический дискурс будущего будет строиться не вокруг противопоставление например либеральной и националистической идеологий, а на противопоставлении модерного национализма и ортодоксального религиозного консерватизма.

Юрий Сиротюк:
В глобальном смысле это полезно для Украины, потому что мы тоже хотим сохранить независимость, идентичность, язык, веру и тому подобное. Но в локальном смысле, особенно, в отношениях с соседями, это усилит кризис отношений. Мы его уже видим с поляками и венграми. Мы же этот кризис сможем побороть только тогда, когда сами станем более националистическими, когда и мы не будем идти на уступки в вопросах веры, языка и истории. Предыдущие власти в Украине очень легко выменивали инвестиции на историю, признавали несуществующие «преступления украинцев», поэтому Запад и давил на нас, потому что чувствовал, что противодействия не будет. Но рано или поздно те же польские или венгерские националисты должны понять, что украинцы не будут прогибаться под них.

Несмотря на все, сейчас для Украины не столь важно, кто приходит к власти идеологически – правые, крайние правые, центристы или другие. Для нас самое важное то, а как они относятся к России. Сегодня союзниками Украины являются все, кто осуждает деятельность Путина, а врагами являются все, кто против независимости Украины и за дружбу с Путиным. С другой стороны, я бы не преувеличивал зависимость европейских правых от Путина. Есть такая страшилка, что все, кто против либерализма и против идентичности – за Путина. Трампа даже туда «записывают». На самом же деле, эти политические силы защищают интересы своих наций и иногда ошибочно считают, что какая-то помощь от Путина им поможет. Как по мне, любой, кто замазался в сотрудничество с Путиным-уничтожил перспективы в своей стране. Потому что каждый народ хочет иметь элиту, которая служит ему, а не интересам какой-то другой великой империи.

Интересные новости

Могильщик Укрпочты Ростислав Кисиль и Михаил Панькив: как львовский уголовник превратился в канадского бизнесмена

the-fttc-edit

Трудности путешественников: из-за терактов будут задержки с выездом за границу

fttc-editor

Химик-токсиколог рассказал об опасности горения Грибовицкой свалки

fttc-editor

Оставить комментарий