Минные поля Донбасса: «Похоже на мину? Остановитесь и не трогайте»

Мины в Донбассе

Почему нет точных данных об объемах минирований на Донбассе, и что уже делается для разминирования? Об этом интервью с представителем Швейцарского фонда по противоминной деятельности Майком Барри.

Самодельные мины
Самодельные мины

В понедельник, 15 мая, в Славянске стартует проект по разминированию под эгидой Швейцарского фонда по противоминной деятельности (FSD).

Разминирование Донбасса – проблема, которая может затянуться на десятилетия, утверждают эксперты. Согласно данным Программы относительно противопехотных мин и кассетных боеприпасов, которая осуществляет мониторинг международной кампании по запрещению противопехотных мин (International Campaign to Ban Landmines), в 2016 году, по очень приблизительным оценкам, загрязнения минами и взрывоопасными предметами на востоке Украины составляло более семи тысяч квадратных километров.

Помощь по разминированию Украине предоставляют ОБСЕ, Женевский международный центр гуманитарного разминирования, ЮНИСЕФ. О том, какие еще программы реализует FSD на Донбассе и как местное население относится к команде фонда, мы расспросили у представителя FSD в Украине Майка Барри.

Господин Барри, чем занимается Швейцарский фонд противоминной деятельности в Украине и кто его финансирует?

Майк Барри:

Наша деятельность финансируется главным образом канадской стороной. Основные проекты, которые мы реализовываем в Украине, — это образовательные программы по минной безопасности и о рисках, которые несут с собой взрывоопасные объекты. Мы проводим их в местных общинах, детских садах, школах на востоке Украины. Мы объясняем: если видите что-то, что выглядит вот так, и вы не знаете, что с ним делать, остановитесь и не трогайте, — в образовательной работе по минной безопасности простые действия всегда лучше. А с 15 мая мы начинаем программу по разминированию. Наша команда будет заниматься очисткой отдельных территорий на Донбассе от взрывоопасных объектов.

Члены вашей команды — военные саперы?

Нет, мы неправительственная гуманитарная организация и наша деятельность основывается на принципе нейтральности. Наша главная цель – сделать так, чтобы риск от возможного контакта с минами для гражданского населения был минимальным. Наши инструкторы – это люди, которые прошли соответствующую подготовку согласно стандартам FSD, которые соответствуют международным требованиям работы с взрывоопасными объектами. Они провели надлежащий тренинг для украинского персонала, который мы специально набирали для работы в рамках проекта по разминированию на востоке Украины. Им передадут специальное оборудование для проведения безопасного разминирования.

Существует ли статистика, сколько процентов территории Донбасса заминированы минами?

Есть много открытых источников, которые делают такие подсчеты. Но я не буду их повторять, ведь ситуация на востоке Украины все время меняется, поэтому любые цифры, которые упоминаются относительно количества мин, не являются окончательно проверенными, согласованными и подтвержденными. Но мины на востоке Украины – это очень большая проблема. И для тех территорий, где конфликт все еще активен, и для тех, где обстрелы и бои прекратились, потому что там остались минные поля, взрывоопасные объекты. Кстати, мы так же не имеем точной статистики жертв, пострадавших от мин. Поскольку, если человек получил ранения в результате взрыва, то не всегда можно сказать, это была мина, взрывоопасный объект, или осколок от обстрелов.

В мире уже 20 лет продолжается активная кампания по запрету производства и использования противопехотных мин. А какие страны официально продолжают производство мин?

Боюсь, что я не могу их вам назвать, но такие страны есть.

Можно сказать после обезвреживания мины страну ее происхождения?

С технической точки зрения, после разминирования можно определить тип мины и где именно она была изготовлена. Но эксперт не сможет вам сказать, кто именно эту мину заложил.

Проблема мин существует и на территориях, которые находятся вне контроля украинской власти. Пытались ли вы выйти на контакт с «властью» в ОРДЛО, чтобы предложить им свой опыт в проведении разминирования и специальной образовательной кампании среди жителей оккупированных территорий?

Действительно, по ту сторону линии конфликта эта проблема также существует. И мы работали бы там, потому что, как я сказал, мы являемся нейтральной гуманитарной организацией. Мы даже некоторое короткое время рассматривали такую возможность. Но сейчас риски безопасности работы нашей команды по ту сторону линии разграничения не позволяют этого сделать. Ибо, вы, вероятно, знаете, что всего лишь несколько гуманитарных неправительственных организаций сегодня имеют возможность работать на неподконтрольных украинскому правительству территориях. Однако, я повторяю, мы были бы готовы там работать, если бы для этого были надлежащие предпосылки.

Как встречают люди вашу команду?

Очень хорошо. Мы привлекаем к своей работе много местных людей. Отчасти потому, что когда ты говоришь про минные риски, то здесь важна работа в команде. Поэтому, когда наши тренеры, набранные из местных жителей, ходят от школы к школе, то их там прекрасно принимают. Однако и к иностранцам из нашей команды относятся хорошо, когда понимают, что мы приехали помогать. Кстати, от начала работы FSD в Украине с 2015 года, общая аудитория взрослых и детей, которые побывали на программах в рамках нашего образовательного проекта, составляет 100 тысяч человек.

Интересные новости

Юрий Крук и его очередная афера

the-fttc-edit

Эксперты рассказали как победить Россию, подписав соглашение с США

fttc-editor

Антон Гонтарев и Дельта Банк: Александр Дубинский разоблачил НАБУ

fttc-editor

Оставить комментарий