Главная » Космос » Защита от темных искусств: сетевая пропаганда и контрпропаганда

Защита от темных искусств: сетевая пропаганда и контрпропаганда

18136

Пропаганда — это средство, с помощью которого можно заставить большое количество людей поверить во что-то и получить благодаря этому политические выгоды. Многие из моих коллег — журналистов и технологов — стали задумываться над этим в связи с выборами в США, и связанными с ними темами «фейковых новостей» и организованного троллинга. Моя цель – совместить эту новую волну энтузиазма с историческими и исследовательскими данными.

Пропаганда

Пропаганда

Речь здесь будет идти об убедительности этих средств. Я не планирую тратить много времени на обсуждение этичности таких технологий, и еще меньше — на то, кто на самом деле прав или ошибается по тому или иному вопросу. Это тема для другого разговора. Все эти методы — просто инструменты, и некоторые из них более действенны, чем другие. Относитесь к этому как к предмету «Защита от темных искусств» из книг о Гарри Поттере.

Начнем с суверенных государств. Современные разведывательные службы в течение длительного времени привлекались к пропаганде, и называли ее по-разному: информационные войны, операции с политического влияния, кампании по дезинформации, психологических операций. Но как бы вы это не назвали, есть смысл исследовать эти практики.

Россия: правда или логика не нужны

Россия имеет значительный опыт по организованной дезинформации, и их методологии с началом эры Интернета прошли последующую эволюцию. Их современную стратегию можно образно назвать «пожарным шлангом фальшивок», по определению ученого из RAND Кристофера Пола.

Его недавнее исследование рассматривает эту технологию продвижения разнообразных месседжей по различным каналам — от очевидных государственных источников вроде «Раша Тудей» в тщательно замаскированных утечек информации или данных, полученных хакерским путем — эти истоки оформлены так, чтобы ими заинтересовались сочувственно настроенные журналисты.

Литература по экспериментальной психологии доказывает, что при прочих равных условиях сообщения, которые поступают в большем объеме и с большей количества источников, воспринимаются как более убедительные. Количество здесь переходит в качество.

Значительные объемы сообщений могут обеспечить и другие преимущества, которые являются релевантными в контексте российской пропаганды. Во-первых, мощные информационные «потоки» могут поглотить внимание и перекрыть другой потенциальный диапазон аудиторий, «утопив» при этом конкурирующие месседжи. Во-вторых, они способны преодолеть конкурирующие месседжи, создавая «потоки несогласия».

В-третьих, многочисленные источники увеличивают вероятность того, что целевая аудитория получит адресованный ей месседж. В-четвертых, получение сообщения в разных режимах и из различных источников увеличивает уровень доверия к этому сообщению, особенно если источник, через который распространяется информация, является знакомым для члена определенной аудитории.
И как и следовало ожидать, здесь есть значительная часть откровенного подлога — которую часто смешивают с правдой.

«Современная российская пропаганда не очень обращает внимание на правдивость, или же игнорирует ее вообще. Это не означает, что вся она является фальшивкой. Наоборот: она часто содержит значительную часть правдивых фактов. Впрочем, время от времени события, о которых сообщает российская пропаганда, является полностью сфабрикованным. Как, например, кампания в социальных медиа, направленная на создание паники относительно взрыва и выброса химических веществ в Сент-Мэри Пэриш, штат, Луизиана — события, которого никогда не было. Российская пропаганда применяет сфабрикованные доказательства — часто это фотографии. В придачу к фальсификации информации, российские пропагандисты часто подделывают источника сообщений».

Впрочем, наиболее неожиданным выводом из этого исследования является то, что источник все еще продолжают доверять, несмотря на то, что оно систематически и откровенно противоречит сама себе:
«Потенциальная потеря доверия в связи с несоответствия фактам компенсируется благодаря синергии других компонентов современной пропаганды. Как отмечалось ранее, во время дискуссии, которую ведут через различные каналы, представление многочисленных аргументов с помощью многочисленных источников является более убедительным, чем представление многочисленных аргументов через один источник или представления одного аргумента через многочисленные источники. Потерю доверия тоже можно компенсировать с помощью периферийных подсказок, которые усиливают впечатление достоверности, правдивости или легитимности источника. Даже если информационный канал или отдельный пропагандист каждого следующего дня меняют описание событий, зрители склонны оценивать достоверность этих новых описаний без привязки к предыдущим, «ложных» сообщений, — если существуют периферийные подсказки о том, что этот источник заслуживает доверия.

Оруэлл был прав: утверждение «Мы всегда воевали с Ост-Азией» действительно срабатывает, если его повторяет значительное количество людей.

Как считает Пол, стратегия противодействия должна заключаться не в опровержении пропагандистского месседжа, но в представлении целевой аудитории альтернативного месседжа. Проверка фактов, которая на самом деле является проверкой уже навязанных фактов, — это не самый эффективный план действий. Взамен он предлагает «заранее предупреждать аудиторию о дезинформации, или просто первыми сообщать им правду, — это лучше, чем пытаться устранить или опровергнуть фальшивые «факты». В этом смысле план Facebook показывать рядом с линком на сообщение факт-чек выглядит гораздо лучшей стратегией, чем отправлять пользователям линк на опровержение уже после того, как они распространили фальшивку у себя на странице.
Пол также предлагает «сосредоточиться на направлении целевой аудитории пропаганды в более продуктивном направлении». То есть, делать именно то, что делает Китай.

Китай: не спорьте. А отвлекайте и запутывайте

Китай известен своей высокоразвитой системой цензурирования интернета, от Великого Китайского Файрволлу до социальных сетей, которые находятся под тщательным контролем. А вот роль организованного властью «формирование общественного мнения» — а именно, миллионов платных китайских комментаторов — до этого времени оставалась в тени.

Издание The Atlantic подготовила дайджест недавних исследований Гэри Кинга, Дженнифер Пэн и Маргарет Е. Робертс. Они начали с утечки электронной переписки китайской власти, где комментаторы отчитывались о своей работе. Эти материалы стали «сырьем» для точной предикативної модели, которая предусматривает, какие из комментариев в интернете является проправительственным пиаром. Странная вещь: около 60% проплаченных комментаторов подтверждали, что ставили свои посты в интересах власти, — если их об этом спросить. Это позволило ученым доказать правильность своей модели, которая охватывала всю страну. Но в центре анализа был вопрос, а что именно делали эти комментаторы.

Цитата из статьи:

По нашим оценкам, власть фабрикует и размещает около 448 миллионов комментариев в социальных СМИ ежегодно. В противовес предыдущему утверждению, мы показываем, что стратегия китайского режима заключается в том, чтобы избегать споров с людьми, которые скептически относятся к партии и правительства, — и вообще не обсуждать спорные вопросы. Мы приходим к выводу, что цель этой всеобъемлющей тайной операции другая — систематически отвлекать внимание общества и менять темы. Так, большинство из упомянутых постов расхваливают успехи Китая, революционную историю коммунистической партии или другие символы режима.

А вот диаграмма того, что именно делали комментаторы. «Расхваливание власти» преобладает в каждом из истоков электронной почты. А споры случаются редко.

Обратите внимание, что это только половина стратегии Китая в отношении контроля над СМИ. Кроме этого, существует мощная система политической цензуры, особенно в отношении комментариев, касающихся акций организованного протеста, — ведь они имеют эмпирический успех в свержении власти.

И все это не требует никаких споров. То есть, в действительности нет необходимости привлекать критиков\троллей, чтобы распространить сообщение (хотя они могут пригодиться для отвлечения внимания или слежения). Просто распространяйте среди масс позитивные месседжи, тем временем тайком «выключая» тех, кто вас критикует . Контрстратегией для такого типа оппонентов должен стать организованный, видимый сопротивление. Выходите на улицы, чтобы не было возможности говорить о чем-то другом — но учитывайте недавний опыт, который свидетельствует, что насильственный или экстремистский протест имеет негативную сторону.

Впрочем, Китай держит СМИ под жестким контролем и ввел наиболее всеобъемлющий режим цензуры, который только видел мир. Если вы существуете в сравнительно свободном медийном среде, вам следует действовать иначе — манипулировать прессой.

Популярность — превыше всего

Наиболее глубокая вещь, которую я читал о феномене Майло Яннополуса (скандальный журналист и интернет-тролль, представитель так наз. альтернативных правых — прим. перев.), написана Райаном Холидеєм, автором книги о манипулировании СМИ. В ней он описывает стратегии, которые он придумал для раздувания популярности людей вроде Такера Макса. Вот что он пишет:

«Мы поощряли акции протеста против нас самих в колледжах, рассылая оскорбительные письма в различных активистских групп и клубов в студенческих городках, где должен был демонстрироваться фильм. Мы посылали фальшивые «сливы информации» к сайту Gawker (блог о звездах), а те старательно их использовали. Мы создали в фейсбуке группу с нашего собственного бойкота, в которые вошли тысячи членов. Мы разработали умышленно оскорбительную рекламу и ставили ее на сайтах, где ее заметили и написали о ней журналисты, которые любят описывать конфликты. Потом я начал уничтожать наши собственные рекламные билл-борды в Лос-Анжелесе, и этот тренд распространился по всей стране. Команды феминисток бродили по улицам Нью-Йорка и портили плакаты (а за ними ходили журналисты из еженедельника Village Voice (одно из самых популярных изданий о культуре — прим.).

Но моей любимой была кампания в Чикаго — единственном крупном городе, где мы могли себе позволить рекламу на транспорте. Разместив серию оскорбительных реклам на автобусах и в метро, я со своего офиса по очереди то звонил в Чикагской транспортной администрации с возмутительными жалобами, то писал разъяренные письма до городских чиновников, ставя в копию журналистов. В конце концов, под этим давлением они объявили, что запретят нашу рекламу и вернут деньги. Тогда мы обнародовали пресс-релиз с осуждением этого трусливого решения.

Я никогда не получал столько внимания от СМИ. Это было какое-то сумасшествие.
. . .
Ключевая тактика «альтернативных» или провокационных личностей — это использовать размер и платформу их «антиаудитории» (то есть, тех представителей мейнстрима, кто их ненавидит) для привлечения внимания и создания собственной «позитивной аудитории». Например, 9 из 10 человек, услышав что-то сказанное Майло, считают это отталкивающим и не стоящим внимания серьезных людей. За такую реакцию людям вроде Майло будет сложно пиарить себя через традиционные каналы. Они не смогут размещать рекламу, или выискивать своих симпатиков один за одним. Масштаб не тот.

Но представим себе, что он способен получить значительную негативную популярность — благодаря тому, что разозлит журналистов. И неожиданно кто-то другой берет на себя расходы на его пиар.
То, что врагам нельзя позволять попадать в центр внимания, — не новая идея. Это является центральным элементом тактики, известной как «не давать трибуну». Но подобная тактика срабатывает на пользу стратегии, построенной на всеобщем негодовании, если она создает дополнительное внимание (другим примером является так называемый «эффект Стрейзанд»). Еще хуже то, что все стимулы, которые весят для работников медиа, в этом случае работают против них. Журналистам и другим медийным специалистам очень сложно удержаться от проявлений возмущение, потому что именно сильные эмоциональные реакции заставляют людей распространять информацию, а распространение информации стало основой для распространения тиражей, а они являются основой дохода. Поэтому существует насущная потребность новых бизнес-моделей для новостей.

Впрочем, этот анализ механизмов маркетинга возмущение» все же предлагает контр-стратегию: прежде чем разозлиться, или написать, что кто-то разозлился, проверьте все обстоятельства. Холидей в книге сетовал на качество собственного контента, распространение фальшивых пресс-релизов. Умный журналист способен выявить подобный обман. Во время пропагандистских войн все журналисты должны стать журналистами-следователями.

Внимание — это валюта, которую зарабатывает сетевая пропаганда. Внимание — это ключ ко всему. Будьте очень осторожны, кому вы его уделяете, и осознавайте, как именно можно эксплуатировать ваши собственные эмоции и стимулы.

Но даже если вами разоблачен обман, недостаточно сказать: «Они врут». Вам следует рассказать свою собственную историю об этом.

Опровержение не работает: создайте альтернативный сюжет

Говорить людям, что услышанное ими — неправда, — это одна из самых бесполезных вещей, которую вы можете сделать. Длительные серии экспериментов показывают, что это редко приводит к изменению убеждениях. Брэндон Наян является одним из ведущих исследователей этой проблемы, и автором ряда статей по политической дезинформации. Это особенность человеческой психологии: мы не обрабатываем информацию рационально, зато применяем разнообразные эвристические и когнитивные «обходные пути» (сами по себе они не обязательно являются неадекватными). На эту тему существует классический эксперимент:

Участникам исследования говорят, что на складе был пожар, и что в нем хранились горючие вещества, которые хранили ненадлежащим образом. Услышав эти фрагменты информации именно в такой последовательности, люди обычно создают причинно-следственную связь между этими двумя фактами, и приходят к выводу, что пожар был так или иначе вызвана этими горючими химическими веществами. После этого части участников эксперимента сказали, что на самом деле на складе не было горючих химических веществ. И они, получив эту уточню отбеливающим информацию, могли правильно отвечать о том, что на складе не было горючих химикалий, и отдельно от этого неправильно отвечали, что горючие химикаты вызвали пожар. Эта, казалось бы, противоречие может быть объяснено тем фактом, что люди обновляют фактическую информацию об отсутствии способных к возгоранию химикалий, в то же время не обновив причинно-следственные связи, которые возникли на основе информации, полученной ими изначально.

Хуже того – повторение лжи во время ее опровержение может не опровергнуть, а наоборот, усилить ее! Поэтому контр стратегия заключается в том, чтобы заменить один сюжет другим. Утверждайте, а не отрицайте.

Какой из этих двух заголовков кажется вам более убедительным?

— «Я не мусульманин», — заявляет Обама.

— «Я христианин», — заявляет Обама.

Первый заголовок – это прямое и недвусмысленное опровержение дезинформации, которая имеет, к сожалению, удивительно долгую жизнь. Обама здесь прямо обращается к фальшивым утверждение.
Второй вариант применяет другой подход, называя истинную религию Обамы, а не отбрасывая неправильную. Он утверждает, а не исправляет.

Какой из двух подходов лучше убедит людей по религии Обамы? Согласно последним исследованиям политической дезинформации, это, очевидно, второй вариант.

Роль разведки: действие, а не действие в ответ

Вернемся к Китаю. Вот график из упомянутой выше статьи, о количество проправительственных сообщений в социальных медиа за определенный промежуток времени:

Эти сообщения стремительно растут во время, связанный с политическими событиями (съезд компартии) и чрезвычайными ситуациями, где власть не желала, чтобы их обсуждали граждане – таких, как беспорядки или взрывы на железной дороге. Эта «одобрительная» пропаганда не была лишь регулярной диетой хороших новостей, но тщательно контролируемой стратегией, направленной на то, чтобы «утопить» в этих сообщениях нежелательные темы.

Одна из проблем свободной прессы заключается в том, что контролировать ее – это все равно что пасти котов. У нее нет центральной властной инстанции – слава независимости и разнообразия! Подобно этому, распределены протестные движения, вроде движения «анонимов», могут быть очень эффективными в отношении определенных видов деятельности. Но даже у «анонимов» есть центральные фигуры, которые планируют операции.

Наиболее успешные пропагандисты, так же как и наиболее успешные протестные движения, очень хорошо организованными (в современной риторике относительно «разнообразие тактик» потерялся тот исторический факт, что ключевые битвы за права человека были тщательно спланированы). Организация и планирование требуют разведки. Вам надо знать, кто ваши враги и что они делают.
Разведка включает базовые этапы, например, такие:

Обращайте внимание на детали каждого сообщения. Кто написал эту статью или разместил этот комментарий?

Исследуйте действующих лиц и их сети. С кем они связаны? Через какие каналы связи они координируются? Кто направляет операции?

Мониторинг в реальном времени. Когда начинается кампания по дезинформации, вам следует уведомить об этом вашу аудиторию раньше, чем они (и с чем-то большим, чем только опровержения, как это объяснялось выше).

Так, существуют полезные технологические подходы к отслеживанию подобных сетей, но никаких магических рецептов здесь не существует; кто может составить таблицу с перечнем действующих лиц, вы можете делать мониторинг в режиме реального времени, используя только Tweetdeck, а журналисты-следователи и так знают, как проводить расследование.

Но важно обеспечить централизованность. Российский подход «много месседжей, много каналов» дает основания считать, что открытая, многообразная сеть может быть успешной в осуществлении индивидуальных пропагандистских акций. И я бьюсь об заклад, что в контрпропагандистских акциях она тоже сработает. Но разведка – это другое дело, и есть открытый вопрос, действительно неорганизованную толпу журналистов, неправительственных организаций, университетов и активистов из свободного общества может вести эффективную контрпропагандистскую разведку — или хотя бы прийти между собой к согласию о том, какой эта разведка должна быть. Я не думаю, что распределенный подход здесь сработает; кто-то должен вести базу данных и задавать тон.

Уточнение: команда East StratCom является именно таким централизованным исполнителем для Евросоюза.

Но так или иначе, вам следует знать, что делает ваш враг-пропагандист, — подробно и в режиме реального времени. Если вы не позаботились об этой критически важную функцию, вы всегда будете вынуждены действовать в ответ на его действия. А это означает, что вы, вероятнее всего, проиграете.

PS: укрепляйте безопасность

Хакерские нападения и утечки информации – а это наиболее эффективные способы получить и распространить чью-то конфиденциальную информацию – превратились в одну из тактик пропаганд. Если вы не хотите стать тем, против кого эта тактика сработала, я рекомендую немедленно сделать такие простые вещи:

— Включить двухфакторную аутентификацию для электронной почты и других важных аккаунтов.

— Научиться распознавать фишинг.

Мне кажется, что это спасет от 70%-90% попыток хакинга и утечки личных данных. Это спасло бы Джона Подесту (руководитель кампании Хиллари Клинтон. Его переписка была опубликована в интернете, что стало одним из факторов поражения Клинтон – прим.)

Берегите себя и пусть вам везет.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*