История учит: пропасть между богатыми и бедными уничтожают только катастрофы с сотнями тысяч жертв

Пропасть между богатыми и бедными

Чума, революции, войны, упадок держав возвращают справедливость и делают богатых бедными, то есть уменьшают экономическое неравенство. Упоминания о “выравнивании неравенства” из-за развала государства достигают тысяч лет назад: последние римские аристократы выстраивались в очередь за помощью от Папы, самые высокие среди майя вынуждены были есть ту же пищу, что и простой люд. Совсем недавно, анархия в Сомали уменьшила пропасть в доходах населения страны и клептократов у власти.

Пропасть между богатыми и бедными

Призывы “сделать Америку снова великой” дали повод вспомнить время, когда в стране уменьшалось экономическое неравенство, даже тогда, когда экономика процветала, а средний класс расширялся. Сейчас мы уже забыли, насколько глубоко эта новооткрытые равенство была укорененным в катаклизмах двух мировых войн.

Фитиль тотальной войны стал уникальным мощным фактором для обуздания неровности, поощрения объединения в профсоюзы, расширение избирательных прав и построения государств всеобщего благосостояния.

Во время и после войны агрессивные вмешательства правительства в частный сектор и разрушение государственного имущества уничтожали богатство высшего класса и сужали ресурсы для рабочих. Даже в странах, которые избежали физического опустошения и инфляции, поднимались предельные налоговые ставки.

“Большое сжатие” неровности (как его называют экономисты) было сконцентрировано в основном между 1914 и 1945 годы и полностью разрослось в развитом мире в следующие десятилетия, пока не остановилось в 1970-1980-х годах и дало обратный ход.

Такое выравнивание стало исключительным результатом современности, но с исторической точки зрения это не является чем-то уникальным. Неравенство вписана в ДНК цивилизации, со времени, когда люди впервые поселились на земле и стали вести хозяйство. На протяжении всей истории лишь массивные и насильственные потрясения, которые обернулись установленным порядком, доказали, что могут влиять на неравенство в доходах и богатстве.

Эти потрясения в основном касались четырех сфер: массовых войн, насильственных и “удачных” (которые принесли изменения предыдущего состояния) революций, упадка государств и катастрофических эпидемий. Сотни миллионов людей пострадали от них и до времени, когда они завершились, пропасть между богатыми и бедными сужалась.

Первая из этих сил — война — была достоянием индустриальной эпохи. Раньше войны приносили неопределенные “результаты”, поскольку победители получали все, а проигравшие платили за свое поражение. Гражданская война в США может служить примером. Она дала начало карьере Джона Д. Рокфеллера и Эндрю Карнеги и других “северных плутократов”, но уничтожила южных рабовладельцев. Едва ли не с древних времен греки интенсивно использовали военную мобилизацию (вместе с “выравнивающими” нормами и институтами), и это помогало им бороться с неравенством.

Вторая — революции, которые принесли истинные изменения в обществе — тот тип, что родился от двух мировых войн. После 1917 года и далее коммунисты в России, Китае и других странах конфисковывали, перераспределяли, коллективизировали частное богатство и устанавливали размер заработных плат, выравнивая распределение ресурсов в беспрецедентных масштабах.

Революции до этого редко имели такой эффект: для сравнения, Французская революция была гораздо менее кровавой и принесла куда более скромные результаты.

Третья — массовые насильственные беспорядки, которые приводили к упадку государств, — чаще всего тянули вниз и богатых и влиятельных людей. В то время, когда от катастрофы страдали все, высший класс терял больше всего экономически.

Упоминания о таком “выравнивание неравенства” достигают тысяч лет назад: последние римские аристократы выстраивались в очередь за помощью от Папы, самые высокие среди майя приходилось есть ту же пищу, что и простой люд. Совсем недавно, анархия в Сомали уменьшила пропасть в доходах населения страны и клептократов у власти.

Четвертая — пандемии — настолько серьезные, что давали возможность “восстановить равновесие весов”. Первая пандемия бубонной чумы в конце античности, “Черная Смерть” конца средних веков, и беспощадные оспа и корь, которые опустошали Новый Мир после 1492 года, унесшие так много жизней, что цена труда возросла, а ценность земли и другого капитала резко упала.

Рабочие начали кушать и одеваться лучше, в то время когда помещики ущемлялись и жаловались, что “рабочих стало настолько мало, что бедняки носа уводили их вряд ли можно было заманить на работу даже за тройную плату”. Налоговые реестры, сохранившиеся с позднего средневековья в Италии, также свидетельствуют о разрушении элит.

Есть ли методы борьбы с неравенством, которые не несут смертей и насилия?

История не богата на примеры. Земельные реформы часто рушились или взрывались землевладельцами. Успешные программы, которые давали возможность перераспределить землю для бедных и удостовериться, что те ее сохранят, во многом обязаны угрозам или применению насилия: от Мексики во времена революции к послевоенным Японии, Южной Кореи и Тайваня.

Так же, как и с экономическим кризисом 2008 года, макроэкономические спады редко затрагивают богатых больше, чем на несколько лет. Демократия как таковая не приводит к последовательному уменьшению неравенства. И, хоть демократия дает больше доступа к образованию и имеет шансы на самом деле уменьшить пропасть в доходах, бросается в глаза то, что в Америке надбавки к зарплате людям, которые имели образование, прекратились во время мировых войн.

В 1950-х годах известный экономист Саймон Кузнец выдвинул гупотезу, что экономический рост будет сопровождаться более справедливым распределением ресурсов, но так случилось в основном в странах, где экономика росла за последствия мировых войн или страх перед революцией.

В противовес, Латинская Америка, которая отсиживалась в относительной изоляции во времена величайших катастроф XX века, не почувствовала уменьшения неравенства вплоть до начала 2000 годов. И в течение всего того периода масштабы неравенства достигли таких высот, что вряд ли могут подниматься дальше.

Прогрессивная политика в Бразилии и других странах сейчас нацелена на быстрые и легкие результаты в борьбе с неравенством, но экономические встречные ветры и политические удары в ответ зарождаются сомнения в возможности дальнейшего мирного выравнивания.

Более справедливое распределение ресурсов происходило в странах, где экономика росла за последствия мировых войн или страх перед революцией

Если история — это указатель, то возрождение неравенства с 1980-ых годов не должно удивлять. Последствия насильственного выравнивания утихают с течением времени.

Когда утихают эпидемии, население возрождается; на место стран, что обветшали, приходят новые. До настоящего времени последствия двух мировых войн постепенно исчезли.

Высокие налоговые ставки и членство в профсоюзах исчезли, коммунизм ушел в небытие, а глобализация, на которую хоть и сетуют, (все еще) уверенно набирает обороты.

Четыре выравнивающие силы не вернутся в ближайшее время. (по нашему мнению прогноз слишком оптимистичен — Тексты) Технологии делают войны ненужными, перераспределяющие революции потеряли свою привлекательность, большинство стран имеют больший запас жизненных сил, чем они имели раньше, а достижения в области генетики помогут человечеству бороться с новыми микробами.

Даже самые прогрессивные европейские государства всеобщего благосостояния сейчас вовсю пытаются компенсировать растущее неравенство налогами и трансфертами. В ближайшие десятилетия резкое старение богатых стран и миграционное давление на социальную справедливость будут делать все тяжелее попытки выровнять распределение чистых доходов.

И на верхушке всего этого будут технологические изменения, которые могут влиять на неравенство непредсказуемым образом, от все более утонченной автоматизации процессов, которая выедает изнутри рынок труда, до генетических и кибернетических усовершенствований привилегированных человеческих тел.

Величие — это понятие очень субъективное. Если сделать Америку более ровной, новые вызовы станут более угрожающими. Принимая во внимание то, что сейчас очень желанными и выполнимыми являются политические меры, направленные на укрепление среднего класса, исторический опыт говорит, что невозможно вернуть избирательные права, правовые нормы и образование в обществе до уровня, который был в Америке в послевоенный период.

История не может прогнозировать будущее, но ее горький урок такой: за очень редкими исключениями, большое уменьшение неравенства может принести только горе.

Интересные новости

Банк Михайловский — новые подробности банкротства: Зинков, Рожкова и Дорошенко

fttc-editor

Британские родители самые крупнейшие заемщики ипотеки

fttc-auth

Мухамеджан Оразбаевич Тазабеков набирается опыта в вопросах отмывания денег и госпереворотов

fttc-editor

Оставить комментарий