Главная » Космос » Ветеран АТО «Бродяга» про социализацию фронтовиков и равнодушие гражданских к войне

Ветеран АТО «Бродяга» про социализацию фронтовиков и равнодушие гражданских к войне

6921

В следующем году в столице Великобритании Лондоне состоится Чемпионат мира по бегу на ультрамарафонские дистанции. Право представлять Украину выпало Андрею Ткачуку. Конечно, на соревнования такого уровня кого попало не приглашают. Дело в том, что Андрей стал победителем открытого чемпионата Украины по суточному бегу. За 24 часа он преодолел 201 километр, это почти то же самое, что за сутки пробежать со Львова до Ивано-Франковска и вернуться обратно. О своей победе рассказывает скромно. Говорит, просто захотел испытать на сколько километров его хватит и узнать, что будет чувствовать после.

Андрей Ткачук

Андрей Ткачук

Кроме того, Андрей является ветераном московско-украинской войны. За свободолюбие и любовь к путешествиям получил среди собратьев псевдо «Бродяга».

Понятное дело, что наш разговор начинаем с темы бега. Уверен, что это будет интересно даже тем, кто не занимается — как раз о спорте мы говорили мало — ведь забеги на такие дистанции это прежде всего храбрость, характер и стальное желание, но преодолеть себя и доказать, что всегда способен на большее.

И, как всегда это бывает с чем-то выдающимся, все начиналось с мечты…

— О том, чтобы принять участие в «сутках» мечтал уже давно, — делится воспоминаниями Андрей. — Конечно, это не было спонтанно, тренировался и к тому. Есть такой вид бега — трейлранинг (англ. trail running – бег по естественному рельефу. – ред.) Там моя средняя дистанция — около 100 километров.

Мой напарник по тренировкам, — кстати, боец батальона «Азов» — сказал, что есть две возможности испытать себя на ультрамарафонской дистанции: поехать в Днепр на ультраспортивные гонки или на «сутки» в Киев. Посоветовались и решили зарегистрироваться и махнуть в столицу.

Бегали по выставочному центру ВДНХ. Один круг – 988 метров, асфальт. Во время соревнования ничего не запрещается: можешь спать, отдыхать, кушать, справлять какие-то свои естественные потребности… Выигрывает тот, кто за отведенное время преодолеет наибольшее количество километров.

Поскольку такого нон-стопа у нас раньше никогда не было, мы поставили себе цель пробежать минимум 150 километров, максимум – 180. В конце все пошло лучше, чем мы ожидали. Включился спортивный интерес и, как результат, преодолели 201 километр и взяли первые две награды.

— Думаю, после забега всех Ваших знакомых интересовало насколько это было трудно…

— Самое трудное – это отсутствие четкой границы. Нет конкретных рамок сколько нужно пробежать. Здесь твой результат зависит исключительно от твоих же морально-волевых — сколько пробіжиш, столько и будет. Не зря этот забег организаторы назвали «Самоперевершення».

Помню, пробежав уже 180 круг, я себе прикинул, что еще двадцать и все, можно завершать. И здесь наш спортсмен из Бердянска, который был чемпионом Бостонского супер ультрамарафона (2100 миль), начал сокращать отрыв, что заставило меня заново «включиться» в борьбу, хотя до того я уже ног почти не чувствовал.

— Пробежать и победить – только часть дела. Важно хорошо после этого отдохнуть. Как идет процесс восстановления?

— В среднем восстановление длится 21 день, иногда полтора месяца. В конце октября в Португалии состоится Чемпионат мира по горному бегу. Чувствую, что вряд ли удастся к тому времени восстановиться на все 100%. Арифметика проста — чем большую дистанцию преодолел, тем дольше отдыхаешь.

— Человеку, который никогда не занимался спортом, посоветовали бы одеть кроссовки и пробежать «сутки»?

— Конечно, но суть в том, чтобы не гнаться сразу же за сверхдистанцией. Сначала пробегите 10 километров, затем преодолейте полумарафон, свой первый марафон, 6 часов пробегитесь. Пробегитесь, наконец, сотку, а уже тогда можно думать и над суточными забегами. Если не будет постепенности, не будет и удовлетворения от проделанной работы. К тому же, есть большой риск насобирать разнообразных микротравм, которые надолго затянут процесс восстановления, а значит отложат на неопределенный срок тренировки и участие в других соревнованиях.

Если же не гнаться за результатами, то бег однозначно могу посоветовать всем. Еще мудрые греки говорили: «Хочешь быть здоровым — бегай, хочешь быть сильным – бегай, хочешь быть красивым – бегай.»

— О чем следует думать, когда сил остается уже совсем мало?

— Все зависит от дистанции, от времени суток и от физического состояния. Раньше в голову лезли мысли типа «Да ну его все в баню!…», «Зачем мне столько бегать, я же не профессиональный спортсмен. Ничего не случится, если пробегу меньше.»… Теперь от таких раздумий избавился полностью. Уже знаю, что к бегу вернусь обязательно.

И обычно мысли в голову лезут самые разные. Размышляешь обо всем на свете, о своих проблемах или какие-то запланированные дела. Когда идешь с кем-то можно общаться на какие-то нейтральные темы и тогда дистанция преодолевается легче и быстрее.

— Помогало увлечение бегом, когда воевали на востоке?

— В задачах, где принимал участие наш подразделение, бег был не слишком нужен. Однако общее физическое развитие и увлечение горными походами позволяли преодолевать большие дистанции без проблем, перенося на себе бронежилет, каску, оружие и другое нужное на войне экипировки. Здоровый образ жизни дарил уверенность и в том, что в экстремальной ситуации смогу легко преодолеть 20-30 километров. Спорт – это всегда уверенность, тем более, который тренирует выносливость и морально-психологическую устойчивость.

— До 2014-го где-то служили?

— Нет, не служил. Признаюсь честно, я к службе в армии непригоден. Когда еще до событий на востоке пришел в военкомат, мне там отказали. Уже потом начали выяснять, почему я не иду в Закарпатский батальон тероборони… Говорю: «Я же непригоден был. Вы мне сами это сказали». Военный комиссар сразу начал отнекиваться: «Вот если бы Вы к нам нормально пришли…», — говорит. Ну, это уже такая странная логика у наших военных. Получается, если чистить картошку где-то на кухне и ходить в караулы, то я – непригоден, а воевать на передке, то как раз нормально, гожусь.

Когда состоялся этот разговор, я уже был уверен, что хочу служить и буду служить в «свободівському» батальоне «Сич» с побратимами, с которыми прошел Майдан. Знал, на что они способны и чего от них ожидать. Очень не хотелось попасть в подразделение к каким «аватаров», чтобы быть среди них белой вороной.

— То Вы сразу после Революции достоинства решили идти в «Сечь»?

— В начале марта, уже когда начались боевые действия на востоке, зашел в военкомат, чтобы узнать не началась ли мобилизация. Мне сказали, что пока никого не набирают.

После этого у меня был период затишья. Видел, что набирали людей в «Азов», другие батальоны, но там нужна была служба в армии, которой у меня не было. Когда же батальон «Сич» сформировали, прошел комиссию и необходимую подготовку и вступил в его ряды.

— Вы сами родом из Хуст, Закарпатье. Каким образом заинтересовались националистической идеологией? Через семью?

— Моя семья не является политизированной, даже можно сказать – аполитична. Сам уже не раз думал, как пришел к националистическим идеям, анализировал прошлое и пришел к выводу, что все благодаря моему учителю истории. В 5 классе, когда мы начали изучать историю Украины, я уже начал идентифицировать себя не просто как гражданин Украины, а как потомок княжеских и казачества. Время эти убеждения только укрепил.

В шестнадцать познакомился с представителями Украинской Народной Партии (УНП). После совершеннолетия стал ее членом и был им пока эта политическая сила не начала переформатироваться.

Через пять лет, в 2012 познакомился на выборах со свободовским молодежью. Дальше было много новых знакомств с националистами. Эти знакомства и привели меня на Площадь. Уже в Киеве, находясь в КГГА, сблизился с другими националистами. В период революций видишь людей совсем по-другому, чем в мирное время. Уже впоследствии много свободовцев с которыми был на Майдане образовали боевое ядро «Сечи».

— Сильно чувствовали контраст, вернувшись из зоны АТО к мирной жизни?

— Контраст ощущается уже за несколько километров от реальных боевых действий. Похожее ощущение было во время Революции достоинства, когда я отходил за каких-то сто метров за Майдан. Бродя по столичным улочкам, видел как там идет полная оптимизма беззаботную жизнь: люди сидели в кафе, гуляли, радовались, совершенно не заботясь о том, что происходит на параллельной их улице.

В АТО наблюдаю ту же картину. Когда еще в форме возвращаешься с фронта, начинаешь чувствовать себя лишним посреди гражданской толпы, которая внезапно начинает тебя окружать.

Также замечаю, что среди закарпатцев не уменьшается количество людей, которые с радостью продолжают ездить в Россию на заработки. После социализации почувствовал, как люди вокруг возмущаются от того, что у меня есть какие-то льготы атошника. Говорят, их слишком много, что нужно их отменить. Все они просто не понимают, какая высокая вероятность вернуться с АТО без конечностей, глаз, контуженным, а может и вообще не вернуться. Это даже не рассматривается. Вокруг царит полная апатия. Люди живут своими делами, бизнесами, курсами валют…

— Как такое отношение, по Вашему мнению, можно изменить?

— Размышляя над этим вопросом, я уже который раз возвращаюсь к библейской истории о Моисее, который водил свой народ по пустыне сорок лет. Наше государство должно лучше и качественнее воспитывать молодое поколение, ибо старому уже очень трудно что-то доказать.

У нас в Хусте есть школа №3 с углубленным изучением английского языка. Недавно вел у них такую себе пятиминутку патриотизма. Детям это очень понравилось. Руководство школы сказало, что намерено распространить эту практику и на старшие классы. К тому же, школьники сами выступали, читали стихи на украинском, пели песни, а в конце даже писали письма воинам в зону АТО. Вот с такого и должны начинаться изменения. Жаль только, что пока это инициатива только одного учебного заведения.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*